Стол по нынешним временам обильный. Консервы, сало, колбаса.

- Вот только водки нет, - дернул щекой Копытин, - так что, Алеша, пить "шартрез" будем. Помнишь, как мы его на пасху у Олечки Васильевой пили?

- Когда это было-то, Витя, в другой жизни. А помнить помню все, будто вчера.

- У меня, господа, - вмешался в разговор Лапшин, - на напитки тоже память крепкая. Где чего хорошего выпил, помню.

Он, ловко орудуя ножом, потрошил коробки с сардинами.

Копытин посмотрел на него, быстро, словно случайно, и Лапшин замолчал...

- Ты бы пошел, Трифон, отдохнул в другой комнате, музыку послушал, сказал Копытин.

Лапшин встал, налил в стакан до краев тягучего "шартреза", прихватил сала и вышел.

- Это твой вестовой? - посмотрел ему вслед Климов.

- Вроде того. Да что о нем-то говорить...

За стеной запела Ильза Кремер. Лапшин завел граммофон.

- Ты зачем приехал в Москву? - спросил Климов. - Я очень удивился, получив твое письмо.

- Соскучился, Алеша, соскучился.

- А если серьезно?

- Теперь ты мне ответь, что делаешь ты, поручик Климов, в Москве?

- Во-первых, штабс-капитан. Во-вторых, через два дня начинаю работать инструктором стрелковых курсов.

- Браво! - Копытин поднял рюмку. - Браво. Герой германской войны. Золотое оружие за прорыв в Галиции - и учить большевиков стрелять.

- Я дал слово. В декабре семнадцатого. Когда Александровское училище сложило оружие.

- Кому?

- Я дал честное слово, что я никогда не буду выступать против народа.

- Ты дал честное слово! - Копытин вскочил, лицо его свело тиком. Честное слово, когда твои друзья шли в "ледяной поход"*...

_______________

* Корниловский поход на Дон и Кубань в 1918 г.

- Вот об этом, Виктор, не надо. Я знаю из ваших первопоходников не только тебя...

- Хорошо! Забудем. Черт с ним, с золотым оружием, с погонами.